н плохо, лицо
  отдавало желтизной, видимо, опять разыгралась язва.
   - Ну, чего стоишь, садись.
   Олег сел, достал сигарету.
   - Докладывай.
   - Да пока особенно не о чем.
   - Ты веришь, что убийца этот, как его, - начальник заглянул в бумаги,
  - Коробков?
   - Конечно, это было бы большой удачей, - устало сказал Наумов, - но
  такие истории бывают только в кино.
   - Ишь хватил, в кино. Там, наоборот, до конца не знаешь, кто убил. А
  Коробков тебе, как с куста, свалился.
   - То-то и настораживает.
   - Это дело поручили тебе. В группе Сытин и Прохоров.
   - А нельзя мне взять Колчина?
   - Нет, он в Талдоме в командировке. План опермероприятий жду к
  вечеру. Очень на тебя надеюсь, Олег.
   - Надежды юношей питают...
   - Я уже старец, Олег, старец. Мне они подают.
   - Конечно, - ворчливо заметил Наумов, - полковнику жить легче.
   - Это точно. У тебя еще нет язвы?
   - Бог миловал.
   - Тогда запомни слова Шопенгауэра: здоровый нищий счастливее больного
  короля. Замечательно мы с тобой размялись. А теперь к делу.
   - Бурмин убит из японского пистолета <Намбу> с глушителем. Это -
  первое. Второе, что смущает меня, - поведение преступника. Он не наследил,
  не взял ценности, но что-то искал в бумагах Бурмина.
   - Что именно, есть предположения?
   - Пока нет, - честно ответил Олег.
   - Давай вместе