ий, очень мягкий, его Игорь
  любил.
   Он налил рюмки, и они с Новиковым, не чокаясь, выпили. Помолчали.
   - Ты, Олег, извини нас. Мы брата потеряли. Игорь не просто для нас
  другом был. Больше. Каждый из нас многим обязан ему. Удивлен? Слушай.
  Борька когда-то пил. Как французы говорят, а-ля нуар. А проще -
  по-черному. Игорь его остановил. А у меня другое. Рвала критика на куски.
  На каждом обсуждении мордой в грязь били. Кто поднялся, защитил? Игорь
  Бурмин. Его уважали очень и как писателя, и как человека.
   - Он много писал?
   - Да, очень. Но публиковался мало. Для него десятилистовая повесть
  труднее шла, чем у другого многотомный роман.
   - Он всегда работал с документом?
   - Понимаешь, мы чуть постарше тебя. Пацанами, совсем маленькими, но
  все же в войну жили. Так вот в Игоре она осталась на всю жизнь. Он не
  менял тему. Искал неизвестных героев, неизвестные военные истории
  воскрешал. Ему очень благодарны многие люди. У него в архиве много писем.
  После его выступлений людей награждали орденами, оправдывали по суду...
  Многое было. Конечно, хлеб у него был нелегким. Но Игоря знать надо.
   Горелов замолчал. Как-то сразу. Словно шел и оступился. Отвернулся к
  окну.
   В комнате повисло молчание. Пауза была длинной и тягучей. И Олег
  понял, что в этом доме надолго поселилось горе.
   Горелов