беззащитна, как серый
  воробышек.
   Ярость Извольского внезапно улеглась. Как ни был он раздосадован, он
  все же прекрасно понимал, что, иди он помедленней, он бы спокойно
  увернулся от "шестерки", и что скорость на МКАД все-таки ограничена 100 км
  в час. Кроме того, одного взгляда на масляное пятно хватило ему, чтобы
  сообразить, что случилось, и он понимал, что, попади на пятно он, - он бы
  так же кувыркался поперек полосы.
   - Ну, что сидишь? Ты цела? - добродушно сказал Извольский.
   Девушка опустила головку на руль и зарыдала. К месту происшествия уже
  подруливала патрульная машина ГАИ.
   - Что такое? - осведомился толстенький сержант с полосатым жезлом,
  вышагивая прямо к "шестерке". Водитель военного грузовика рассыпался перед
  ним мелким бесом.
   - Это все "шестерка", - закричал он, - она как вправо закрутится,
  сначала долбанула "мерс", а уж "мерс" отлетел на меня, и я ему добавил
  маненько. Я не виноват!
   Сержант направился к "шестерке" и легонько постучал жезлом о край
  спущенного стекла.
   - Эй, барышня, - позвал сержант, - вылазьте.
   Девушка, опустив голову, вылезла из машины. Теперь Извольский мог
  заметить, что она все-таки и стройная, и длинноногая, - несмотря на
  уродливые дешевые джинсы и китайские кроссовки. Кроссовки были старые, с
  постиранными шнурками и тщательно отмытыми трещинами. У девушки были
  длинные волосы цвета спелого ячменя и серые мягкие глаза. Волосы были
  собраны