внимательно и довольно откровенно.
   - Я... на дачу, на Калужское шоссе, понимаете, у меня там бабушка...
   Извольский поджал губы. Через десять минут в Белом Доме начиналась
  встреча по поводу введения экспортных пошлин на металл, на встречу он явно
  опаздывал, но это плевать, встреча была полупредварительная, Неклясов и
  без него знает, что говорить. А вот на что Извольский надеялся, так это на
  то, что девушку можно будет подвезти. Но Ирине было не в центр, а совсем
  наоборот.
   - Миша, - крикнул Извольский, - отвезешь девушку куда скажет, а тачку
  пусть Серега дотащит... Куда вам машину довезти, Ирина?
   Ира задумалась, и в этот момент в кармашке Извольского зазвонил
  телефон. Это был Неклясов. Он звонил от проходной Белого Дома. Неклясов
  любопытствовал, долго ли патрону осталось ехать. Извольский внезапно
  разозлился.
   - Ну что вы как груднички? - грубо сказал Извольский, - сами ничего не
  трепыхаетесь, чуть что - тятя! Тятя! Ты что, не в курсе проблемы? Сам им
  все скажешь.
   Упрек Извольского был более чем несправедлив, потому что Сляб всегда
  все делал сам, всегда прикидывал ход частных переговоров против одному
  лишь Извольскому ведомого голографического лабиринта финансов завода, и
  если кто-то осмеливался без него закупить хоть рулон туалетной бумаги для
  офиса - этому энтузиасту самодеятельности был обеспечен как минимум
  основательный втык. Что же касается белодомовских чиновников - то
  разъяренный