то-нибудь подъедет и о "мерсе" позаботится.
   "СААБ" стелился над дорогой необыкновенно быстро и плавно, Ирина,
  которая всю жизнь ездила по Калужскому шоссе в своем трескучем жигуленке,
  не могла не подивиться балетной поступи иномарки; впрочем, дача была
  близко от города, шоссе скоро кончилось, и "СААБ" свернул на проселок,
  опасно ныряя низким брюхом в обширные лужи и трещины полуистлевшей
  бетонки.
   Пока они ехали, Извольский начал расспрашивать Ирину. Она оказалась
  историком, и не школьным, а университетским, с законченной в прошлом году
  аспирантурой и диссертацией по итальянским торговым городам, и от испуга
  она говорила довольно много и занимательно, то ли желая произвести на
  Извольского впечатление, то ли, наоборот, надеясь подчеркнуть, что она -
  не такая, что ее интересует Флоренция XIV века, но никак не России века
  XX, и уж тем более не интересует ее конкретный обитатель России по имени
  Вячеслав, а по фамилии Извольский (Сляб представился). Она объяснила, что
  едет на дачу, потому что там бабушка Настя, которая ни за что не желает
  перебираться в Москву раньше декабря, и Извольский уже заранее проклял эту
  неведомую старуху, которая помешает им с Ириной остаться вдвоем.
   - А вы чем занимаетесь? - спросила она, когда "СААБ" уже сворачивал в
  последнее коленце проселка.
   - Металлом, - ответил Извольский.
   - Торгуете?
   - Я директор Ахтарского металлургического комбината.
   По взгляду Ирины Извольский