ав телекамерами периметр,
  бандиты почему-то не включили в сферу своего внимания соседнюю дачу, и
  этим воспользовались вооруженные люди в камуфляже.
   Дача была пустой и летней, и с ее чердака превосходно просматривалась
  часть двора с темно-вишневым "БМВ" у массивного каменного крыльца. Двор
  был ярко освещен, равно как и десятиметровая полоса перед воротами, и
  Черяга с Алешкиным, глядя с чердака, могли оценить силы противника в
  десять-двенадцать человек. Двое стояли во дворе у "БМВ" и о чем-то
  беседовали, двое, насколько можно было видеть, без толку топтались на
  террасе караульного домика, а силуэты остальных вырисовывались на
  подернутых занавеской окнах гостиной. Силуэты выламывались, кто-то
  распахнул окно, и порыв ветра донес до Черяги с Алешкиным взрыв пьяного
  смеха и перекрывающий его грохот музыки.
   - Плохо, - сказал Алешкин, - набрались крепко.
   - Чего же плохого? Хуже стрелять будут, если что.
   - Плохо, потому что ничего не соображают. Пьяному и море по колено, и
  СОБР не противник. Еще пригрезится, что конкуренты наехали...
   Двое во дворе шевельнулись, блеснул красный огонек папиросы.
   - А эти не пьяные, - сказал Черяга.
   - Да. Крутые ребята. И стоечка военная, не блатная.
   В доме открылась дверь, и на морозец вышел среднего роста парень с
  плавными, чуть замедленными от попойки движениями, в распахнутой кожаной
  куртке, накинутой поверх тренировочного костюма. В руках у парня