льт", на которой они приезжали утром на дачу и вечером отправлялись
  домой, и часто просил вылезти из машины, когда ему звонили.
   Если первые пару дней ребята еще могли хитрить с собой, то спустя
  неделю притворяться было невозможно. Вася и Сережа ясно видели, что
  охраняют они никакого не бизнесмена, которому ставит крышу УИН, а самого
  настоящего крутого авторитета, из спортсменов, и сколько денег отвалили
  начальству за такую крышу - это ж страшно представить!
   Вася с Сережей относились к происходящему по-разному. Васе было слегка
  противно и страшно, он был ментом, как и его отец и дядя, и он трижды
  участвовал в подавлении бунтов в колониях: бессмысленных, жестоких бунтов
  с захватом заложников, с пьяными плохо соображающими зэками, которые шли
  прямо на выстрелы и продолжали идти, когда очередь вырывала из их клифтов
  клочья полусгнившей ваты пополам с мясом и кровью.
   Однажды молодой зэчара, смирно лежавший в грязи с руками на затылке,
  вскинулся, когда Вася наклонился его обыскать, и обеими руками глубоко
  всадил в живот Васе заточку. Зэка тут же разорвало на куски выстрелами,
  Вася рухнул рядом, судорожно зажимая живот, и две недели валялся между
  жизнью и смертью.
   Ненависть к зэкам сидела в Васе очень глубоко, и хотя Александр Лосев
  на темно-вишневом "БМВ" ничем не напоминал сумасшедшего зэчару, Вася очень
  хорошо понимал, что если не сам Лосев, то его мелкая свита может с
  легкостью оказаться в местах не