ь отдаленных. А между тем было ясно,
  что охрана - это только первый этап. Либо Лось не доверяет кому-то в своей
  бригаде, либо явно решил расшириться - а за чей счет, как не за счет нищих
  и великолепно обученных спецназовцев? Рано или поздно от Лося должно было
  поступить предложение, не входящее в рамки охраны. Отказаться - значило
  почти наверняка с треском вылететь из спецназа. Согласиться - значило
  заняться самой настоящей уголовщиной, такой, которая как раз и приводит за
  страшную колючую проволоку, где бритыми зэками в вытертых бушлатах
  помыкают менты, кумы и безжалостные люди с синими куполами, выколотыми на
  волосатой груди. Это Лось не попадет за решетку, отмажется. А он, Вася, -
  ментяра, его сдадут первым.
   Сережа мыслил совершенно по-другому. Он пришел в отряд позже, колоний
  не видел, зато шесть месяцев провел в Чечне. Три или четыре раза он чудом
  оставался жив, однажды, ввалившись в горное село, голодные и уставшие, они
  увидели невесть как уцелевшую маленькую горную коровку, которая жалобно
  мычала - вымя ее было переполнено молоком. Сереже велели взять ведро и
  подоить корову, но пока он искал ведро, к корове бросился пацан из другого
  взвода, и тут же и корова, и пацан взлетели на воздух. Про пацана потом
  говорили, что он остался жив, но потерял обе руки и ногу, и Сереже долго
  снилось, что он отыскал ведро допрежь пацана.
   Сережа вернулся из Чечни с дикой верой в собственную удачу и с
  отчаянной жаждой жизни,