шина с грохотом осела, ударившись рычагом подвески о
  бетонный пол.
   Один из собровцев подскочил к люку, сунул в щель автомат и наугад
  выпустил звонкую очередь.
   Сержант Чиркин, предводительствовавший тройкой, начал отчаянно
  ругаться. Кто бы ни ломанулся с окруженного участка через этот люк,
  догнать его не было возможности. Даже если с ходу найти домкрат, чтобы
  вытащить из раскрытого люка плотно застрявшее в нем колесо тяжелого
  внедорожника, понадобится минут десять-пятнадцать... Оставалось только
  надеяться, что беглеца перехватят на другом конце.
   С досады Чиркин вскинул автомат и изрешетил ни в чем ни повинную
  дорогую тачку.
   Собровцы появились на караульной площадке спустя мгновение после того,
  как с нее исчезли оба бригадира.
   Один из них ударил караульного ногой в пах, и как только тот согнулся,
  добавил сцепленными в замок руками по затылку. Байбака пнули так, что тот
  вышиб спиной окошко, ведущее в караульную комнатку, тут же на него
  навалились и принялись охаживать от почек и до затылка.
   - Кто стрелял? - грянул сверху вопрос. Поскольку Байбаком уже
  занимались, имелся в виду, очевидно, первый выстрел.
   - Это не я! - взвизгнул кто-то, - это он! Испуганного Васю оторвали от
  лежавшего Сережки. Тот был еще жив: Вася видел, как на губах его товарища
  пузырится розовая пена, как пульсируют на свету зрачки. А затем в поле
  зрения Васи появились чьи-то ноги, обутые в десантные