е был ни нервный, ни встревоженный?
   - Нет.
   - Жаловался на трудности на работе?
   - Да ни на что он не жаловался, - сказала Эльвира, - выпил кофе,
  буркнул, что масло несвежее, и пошел. Хорошо, хоть плащ надел.
   - Что значит - плащ надел? - уточнил Черяга.
   - Ну, он всегда без плаща ходит. На улице холод собачий, а он прыгает,
  словно летом, в одном пиджачке. Я ему каждый день говорю: "Надень плащ!" А
  он: "Я в машине, мне не холодно". Просто как дите малое, и никаких советов
  не слушает! Объясняешь ему, объясняешь...
   - Значит, Николай никогда не носил плаща? - уточнил Черяга, - а во
  вторник одел?
   - Ну да.
   - Он часто не ночевал дома ночью?
   - Часто, - сказала Эльвира. - Он с чего начал? Завел привычку приходить
  домой в одиннадцать. "Ты где, - спросишь, - был?" "На работе", - отвечает.
  Представляете? В двенадцатом часу он был на работе. Вот вы - во сколько с
  работы уходите?
   - Когда как, - сказал Черяга, - когда в одиннадцать, когда в
  полвторого. Ночи.
   Эльвира видимо смутилась, но тут же оправилась и сказала:
   - Ну а он так был не на работе. Это я точно знаю. Придет, пахнет
  помадой. Потом - играть начал. Приезжает в третьем часу, пьяный, на машине
  от казино - знаете, они на бесплатных такси клиентов развозят, чтобы
  клиент не стеснялся до копейки проигрываться... А потом и вовсе перестал.
   - Он много проигрывал?
   - А бог его знает. Он мне, сколько зарабатывал, не говорил, и сколько
  проиграл,