удущего", с прямыми улицами, утопающими в зелени скверами и
  белоснежными домами. Строительство, впервые приостановившееся в 1985 году,
  после Чернобыля, окончательно заглохло в 1993-м. Два энергоблока,
  законченных на девяносто семь и на восемьдесят пять процентов, вставали из
  полувырубленного бора, и с каждым годом молодая поросль подбиралась к ним
  все ближе. Никакой другой работы, кроме строительства АЭС, в городке не
  было. Не было и никакого другого поселка ближе, чем на сорок километров.
  Специалисты по возведению и эксплуатации ядерных объектов занимались
  собирательством и охотой. Мало кто из них смог переехать в другие города -
  жилье в мертвом городе стоило триста-четыреста долларов, и купить на эти
  деньги даже собачью конуру в областном центре было невозможно.
   Примерно треть от потребной ему энергии завод получал со своей
  собственной, не очень дешевой ТЭЦ. Остальную продавала ему местная
  энергосистема.
   (Дело в том, что автор нынешней энергетической системы страны, г-н
  Дьяков, создавая ее, поделил все электростанции по принципу вершков и
  корешков. "Себе, в РАО "ЕЭС России", я возьму что покруче - магистральные
  сети и гигантские дешевые ГРЭС и ГЭС с себестоимостью энергии 7-28 руб.
  МВт/час, а местным АОэнерго оставлю то, что останется, - допотопные
  живопырки по 500-600 руб. МВт/час и низковольтные линии передач - рассудил
  отец российской постперестроечной энергетики. Единственное, что при