расколотой чашке.
   Извольский усмехнулся.
   - А почему ты считаешь, что я не заработал на "мерседес"? Я хозяин
  пятого по величине в мире мет-комбината. Мне принадлежит контрольный
  пакет. У меня сытые рабочие, сытый город, у меня количество машин в городе
  за три года выросло с двенадцати тысяч до сорока пяти. Что, лучше было бы,
  если бы завод стоял, рабочие голодали, а зато я честно платил бы все
  налоги? Которых, кстати, тоже не было бы. Потому что к этому времени
  меткомбинат с полностью уплаченными налогами давно бы издох. Зато я честно
  ездил бы на "волгаре" семьдесят восьмого года рождения и был бы правильным
  директором, да?
   Ира замялась, не зная, что ответить. Ее неприятно поразило, что
  Извольский так быстро сказал ей "ты". Хотя в этом-то, к слову, не было
  никакого дурного подтекста, а была просто старая привычка. Поговорите с
  русским директором десять минут, и если за эти десять минут он не швырнет
  в вас случившимся под рукой предметом, то он начнет говорить вам "ты".
   - У меня другое представление о честности, - сказал Извольский, - у
  меня такое представление, что именно в последнем случае я был бы сволочь,
  негодяй и дурак. Потому что мне дали завод, город и двести тысяч
  подданных, а я их просрал. Так что на "мерседес" я заработал. И не в одном
  экземпляре.
   - А как вы определяете, на сколько "мерседесов" вы заработали? -
  спросила Ирина. - Вот у вас в этом оффшоре деньги, и кто делит,