амочил чуть ли не
  сам Сляб, и Извольскому долго пришлось уверять, что он сделал все для
  спасения засранца, который запутался в собственных мошенничествах.
   Историей о восемнадцати миллионах губернатор был чрезвычайно недоволен,
  все спрашивал, нельзя ли их выплатить. Видимо, его подначивал его
  собственный зам, дядя Заславского, справедливо полагавший, что чем меньше
  дерьма в этой истории повиснет на племяннике, тем лучше будет для
  областной администрации. Впрочем, за наскоками губернатора скрывалась одна
  крайне прозаическая мысль - не считает ли уважаемый Вячеслав Аркадьич, что
  к случившемуся как-то причастна областная администрация, и не последует ли
  из этой истории осложнений для швейцарских счетов вышеупомянутой
  администрации? Извольский сказал, что администрацию он ни в чем не винит,
  и что в хорошем стаде всегда найдется паршивая овца, и дело кончилось тем,
  что губернатор Дубнов согласился забыть о том, что существовал такой
  Николай Заславский.
   Зато губернатор буквально полез на стенку, услышав о высказываниях
  замминистра, и обещал Слябу всемерную поддержку и обличение зарвавшейся
  московской ментовки, которая охраняет бандитов. Правда, как намекнул
  губернатор, поддержка была не бесплатной и прямо зависела от степени
  финансовой признательности директора.
   Да, кстати, звонил еще и третий человек - председатель влиятельного
  думского комитета. Парламентарий шпынял Извольского за покупку