раскрытой двери
  прихожей виднелась маленькая кухня, дверь справа вела в большую комнату,
  сплошь заставленную книгами в тусклых обложках. Даже в прихожей стенку
  подпирал книжный шкаф, и пока Извольский вешал плащ, одна из книжек
  слетела на пол к его ногам. Извольский поднял книжку: книжка принадлежала
  перу какого-то Броделя и трактовала, сколь мог судить директор, о
  Средиземноморье эпохи Филиппа II, время жизни которого Извольскому было
  совершенно неизвестно. Извольский тоже недавно читал статью некоего
  Броделя о применении конвертерных шламов в производстве цемента, но он
  подозревал, что это не тот Бродель.
   - Я сейчас приготовлю что-нибудь поесть, - сказала Ирина.
   - Ага, - директор, скинув туфли, прошел в кухню, ухватил один из
  коньяков и отбыл с ним в гостиную.
   Там Извольский сел на диван, скрутил бутылке горлышко и глотнул
  несколько раз, чувствуя, как отпускает его безумное напряжение дня, кипы
  контрактов, Белопольская АЭС, ругань замминистра Китайчикова в трубке и
  косой след утюга на белом, как простыня, животе сброшенного в овраг трупа.
   Впрочем, владевшее директором беспокойство никак не сводилось без
  остатка исключительно к паршивцу Заславскому.
   Вопреки обычному представлению о "новых русских" как о патентованных
  развратниках, плещущихся в шикарных бассейнах с соблазнительными
  проститутками и охотящихся в компании крутобедрых нимф на крокодилов в
  Южной Америке,