ная, тем более, что вторую секретаршу,
  которая Мальвина, сплавили заму, и зам оказался чрезвычайно доволен. По
  заводу уже начали перешептываться. Черяга расспросил обеих секретарш и,
  разумеется, все знал, но с шефом на эту тему сам не говорил. В конце
  концов, непосредственного отношения к безопасности завода тема не имела.
   Поэтому Извольский взял четвертую секретаршу - девятнадцатилетнюю
  орхидею с гибкой талией и большими глазами, и больше секретарш не менял.
  Все на заводе вздохнули облегченно, и только один Черяга знал маленькую
  подробность: к орхидее Извольский не притронулся.
   Медицинские анализы у Извольского были в норме, и Черяга, осторожно
  проконсультировавшись, получил следующий ответ: либо человек перманентно
  устал, либо у него образовался маленький психический заскок. В том смысле,
  что один раз не получилось случайно, другой раз - по ассоциации, и
  пошло-поехало.
   Что Извольский не полный импотент, было ясно хотя бы из отчетов о
  редких банях и тому подобных мероприятиях, относившихся директором скорее
  к числу представительских акций, нежели к собственно развлечениям.
  Групповух Извольский никогда не терпел, и о происходившем Черяге было
  известно лишь со слов девушек. По ним выходило, что расшевелить
  Извольского становилось все трудней, а самое процесс принимал все более и
  более необычные формы. Нет-нет, по нынешним временам все происходившее не
  переходило границ нормы, благо