азала трубка, - вы бы лучше до
  утра подумали. Нельзя иметь слишком много врагов...
   Извольский захлопнул телефон и отключил его.
   - Кто это был? - тревожно спросила Ирина.
   - Я же говорю, все в Москве продается.
   - А в Ахтарске все уже продано? Вам?
   Извольский внезапно соскользнул с дивана и оказался на корточках перед
  Ирой. Ирина теперь ясно видела и складки рубашки, вылезшие из-под брючного
  ремня, как это обычно бывает у полных людей, и едва заметные капли пота
  там, где в течение дня безупречно свежий воротничок касался шеи, и
  небольшое пятно на галстуке: видно, обедая, Извольский капнул туда соусом
  или что-то в этом роде. От Извольского отчаянно пахло хорошим коньяком и
  водкой: было видно, что директор пьян и не может себя контролировать или,
  во всяком случае, не считает нужным.
   - Ира, - сказал Извольский, - ну какого черта ты мне "вы" говоришь?
   Он начал ее целовать - грубо и жадно, дрожащими руками расстегивая
  кофточку, запах спиртного был невыносим, и Ире казалось ужасным, что все
  будет вот так, сразу, она была не против, но ведь в конце концов, она не
  проститутка, не секретарша, которую зовут на диван в обеденный перерыв и
  за это платят зарплату...
   Она попыталась отпихнуть Извольского.
   - Погоди, - проговорила она, - там мясо в духовке...
   - Плевать, - совершенно искренне сказал Сляб.
   Он потащил ее на кровать и тут же сам навалился сверху.
   Ирина постаралась его оттолкнуть, но куда там! Грубые,