ина отпихнула от себя тяжелое тело, кое-как перевалила его на сиденье и
  поползла к дверце. Дверца не подавалась. Ирина выбралась из скособоченной
  машины через разбитое стекло, потом вцепилась в дверцу с другой стороны.
  Дверца смялась от удара в гармошку, замок заклинило наглухо.
   Ирина перегнулась через дверцу, схватила Извольского за руки и потащила
  вон. Тащить было ужасно неудобно. Машина стояла косо, дверца смотрела не
  столько вбок, сколько вверх, Извольский весил положенный ему центнер, и
  еще был одет в тяжелое темно-серое пальто, и вдобавок в руке, где-то у
  плеча, наливалась тупая боль. Правый рукав совсем промок от крови, и
  теперь уже было ясно, что это не чужая кровь, что Ирину ранили, и сколько
  у нее есть времени, прежде чем она ослабеет и не сможет вытащить Славу -
  неизвестно.
   Извольский не пролезал решительно, и тогда Ирина сначала взяла и
  стащила с него пальто, тяжелое и уже намокшее от крови. Она дернула пальто
  и свалилась с ним в жидкую грязь, а в машине опять что-то треснуло и
  хрупнуло, и на секунду Ирине представилось, что вот сейчас машина
  взрывается и от человека, который сделал с ней вчера то, что сделал,
  останется только пальто.
   Она опять встала и взялась за безвольные, еще недавно такие жадные
  руки, принадлежащие неподвижному и, может быть, уже мертвому человеку,
  закинула их себе за плечи, повернулась спиной и пошла от мертвой машины.
  Она тянула, ругалась, плакала и кричала,