, и она мгновенно провалилась
  по пояс. Над головой вверху пронеслась машина, но почему-то не
  остановилась, а поехала дальше, опасаясь выяснять, кто там горит в канаве.
   Ирина легла на живот и дальше перебиралась только ползком, волоча за
  собой тяжелое, безобразно набухшее тело. У края откоса она оставила
  Извольского и поползла, хватаясь за редкие вывороченные кустики, наверх.
  Один раз она скатилась вниз, собрала последние силы и поползла опять,
  оставляя за собой темный вывороченный след.
   Минут через десять ей удалось забраться на откос. Машина уже догорала,
  жар от нее иссяк, и мокрую Ирину начал пробирать зверский холод. Она
  встала на четвереньки и поползла к обочине, понимая, что если Извольский
  еще жив, то он просто замерзнет через десять-пятнадцать минут, или сколько
  там надо для раненого человека, промокшего в ледяной болотной жиже.
   Две машины проскочили мимо нее, то ли не заметив, то ли не желая
  ввязываться в стремную ситуацию, и лишь тогда, когда "мерс" давно уже
  догорел и на трассе стало темно, ее обдало слепящим светом фар в третий
  раз.
   Машина, шедшая со стороны области, остановилась. Это была темная
  "девятка", доверху набитая пассажирами.
   Дверцы "девятки" распахнулись, из нее выскочило несколько парней, и
  Ирине невольно бросился в глаза один - огромный, что твой сервант, с
  короткой стрижкой и неожиданно умно блеснувшими в свете фар глазами.
   - Что за хрен? - удивился