о-то.
   - Ребята, - сказала Ирина, - я вас умоляю, там... внизу... человек.
  Директор. В нас стреляли. Он умирает...
   Сухощавый парень в кожаной куртке метнулся к обрыву.
   - Камаз! Атас! Это соска Извольского!
   В руках одного из парней появился пистолет, он ткнул его Ирине в бок и
  заорал:
   - В тачку! Живо!
   - Отставить! - рявкнул шкафообразный, тот, которого называли Камазом.
   - Шифер поехал, Камаз! Это ж на нас повесят! Гасим соску и валим
  отсюда!
   Ирина отшатнулась, но ее крепко держали за воротник.
   - Ишь ты! С-сучка! Да мы ща тебя...
   Из-за взгорочка, со стороны Москвы, выскочила еще одна машина, кажется,
  иномарка, она была еще далеко и шла на большой скорости, далекая,
  равнодушная, маленький замкнутый мирок с включенной печкой, анатомическими
  сиденьями и весело орущим радио.
   - Помогите! - жалобно закричала Ирина, как будто ее мог услышать кто-то
  на этой пустынной дороге, рядом с сожженным "мерсом", жуткими бандитами,
  выскочившими неизвестно откуда, и умирающим Извольским.
   Водитель "девятки" ударил ее по коленям, схватил за руку и потащил в
  машину.
   В следующую секунду раздался бешеный скрип тормозов. Иномарку
  развернуло так, что она едва не хряснулась о "девятку". Дверцы ее
  распахнулись, и раньше, чем жуткая компания успела чего-то сообразить,
  водитель хрюкнул и пропахал носом асфальт от непонятно с какой стороны
  прилетевшего хука.
   - Стоять! - раздался дикий крик, кто-то