х этой нелюбезности Черяга узнал спустя полчаса от
  некоей бабы Любы, чей участок выходил задами к пятачку перед магазином и
  которая имела привычку вместо телевизора наблюдать за интересной
  примагазинной жизнью. Восьмидесятилетняя баба Люба рассказала ему, как
  компания местных алкашей, в числе коих находился и сам участковый, замела
  перед магазином какую-то городскую фифу, как фифа стукнула Кольку бутылкой
  по голове и как потом на площадь вылетела иномарка, из которой выскочил
  человек с пистолетом и два мордоворота. "Я уж думала, они ее убьют, -
  вздохнула баба Люба, - а он как пойдет стрелять, аж стекла в домах
  звенят".
   Кроме истории со стрельбой, баба Люба заметила и еще одно: почти сразу
  за пистолетом и мордоворотами подъехала еще одна машина, беленькая
  "шестерка" с погашенными фарами. "Шестерка" забилась в переулок и стояла
  там без малейших признаков жизни минут пятнадцать, а когда иномарка с
  Извольским вновь выбралась с разбитого проселка на асфальтовую дорогу,
  тихо снялась с места и покатила себе прочь. Умница бабка заметила даже
  блестевшие на "шестерке" номера. Номера, как выяснилось, были выданы три
  месяца назад старому "форду", купленному фирмой "Снежка", каковые номера и
  были свинчены с "форда" за день до покушения.
   Саму же "шестерку" не нашли нигде; скорее всего, машина была не
  краденая, учитывая форсированный движок, и выкидывать ее исполнители не
  сочли нужным.
   Но самое