сти, и под
  комбинат зараз.
   На столе Заславского зазвонил телефон. Черяга заколебался, но телефон
  звонил настойчиво, долго, и Черяга снял трубку.
   - Ало! Коля! Ну слава богу!
   - Коля вышел, - сказал Черяга, - я за него.
   - Пашка, ты? Это Заславский. Ты вот что скажи этим, комбинатовским: они
  охамели. Ясно? Заплатили налоги номерками от квартир - знаешь, такие
  пластмассовые?
   - Знаю.
   - И притом - по семьсот рублей штучка. Я что - вместо детских пособий
  номерки будут выдавать? Передашь?
   - Передам.
   Заславский-старший бросил трубку.
   Черяга вздохнул. Ну вот. Платить налоги пластмассовыми номерками,
  причем по цене, раз этак в сто превышающей рыночную стоимость номерков,
  конечно, нехорошо. И, по логике вещей, областная власть должна была бы не
  подписывать такой зачет или, подписав по недомыслию, громко повиниться
  перед гражданами по телевизору. А коль скоро явка с повинной по телевизору
  не имеет места быть, а имеет место звонок в контору по обналичке налогов,
  значит, господину Заславскому-старшему приспичило отделать себе пол
  особняка каррарским мрамором или оклеить стены, к примеру, вместо обоев
  зелеными водостойкими долларами.
   И это - еще одно осложнение. Если в течение двух дней Заславский не
  объявится, кто-нибудь наверняка дунет губернатору в уши, что замочили его
  по приказу Извольского, а губернатор в области недоверчивый и мнительный,
  что твой Диоклетиан. Половину жизни, между прочим, провел