лени, ткнулась головой куда-то под
  мышку раненому.
   - Это из-за меня, - сказала она, - это все из-за меня. Если бы ты не
  поехал за мной...
   - Глупая ты у меня, Ирка, - сказал Извольский, - жизни радоваться надо.
  Это раз в сто лет бывает, чтобы такой киллер по такому объекту
  промахнулся...
   Ира подняла голову и стала смотреть на Извольского своими большими
  серыми глазами. На мгновение Слябу представилась вновь та самая картинка,
  которая три дня назад сорвала его с места и погнала в ноябрьскую муть:
  залитая зимним солнцем спальня в его доме, и на белой простыне розовое
  тело Ирины... Только не было спальни, а была больничная койка, и Ахтарск
  был в четырех часах лета, и на белой простыне лежал он, а не Ирина.
   - Вот я встану на ноги, и мы поженимся, - тихо сказал Извольский. - Или
  нет. Я не скоро встану на ноги. Поэтому мы сначала поженимся, а потом я
  выздоровлю. Но зато мы потом обвенчаемся. В церкви. Я в Ахтарске красивую
  церковь построил, большую, красную такую, как особняк "нового русского"...
   - Ты верующий?
   Сляб прищурился.
   - Черт его знает, - задумчиво сказал директор, - но ты знаешь,
  солнышко, когда церковь строишь, под это дело такую кучу денег списать
  можно...
   Ирина неуверенно засмеялась.
   - Ты вот смеешься, - довольно сказал Извольский, - а меня, может. Бог
  за эту церковь и спас. А может, это не Бог был, а мусульманский Аллах. В
  Ахтарске татар много, мы как раз собирались мечеть