алета на дачу... Неклясов сощурил
  глаза и зашептал:
   - Ой, Вячеслав Аркадьич, тут такое было! К нам в офис менты лезли,
  целый день работать было нельзя, еще бы чуть-чуть - и мы акции не успели
  слить. Алешкин под следствием, слава богу, губернатор приехал и как
  рявкнет, что в Москве все продались. Черяга ему кучу денег отвалил.
   - Наличными? - изумился директор, хорошо знавший осторожность
  губернатора Дубнова и нелюбовь его к открытым трансакциям.
   - Нет, что вы! Там какие-то зачеты прошли, Черяга их подписал, вроде
  сталь продал...
   Извольский слегка нахмурился. Никто, кроме него, не имел права влезать
  в зачетные схемы комбината. На этот зиждилась вся система управления.
  Черяга грубо нарушил субординацию. Конечно, у Извольского он спроситься
  никак не мог, а трата была архиважная, но, опять же...
   - Какие именно зачеты? - уточнил Извольский.
   - Да я не знаю, Федякин знает (Федякин был первый зам по финансам),
  Федякин вроде стал упираться, а Денис как на него рявкнет - "Пока Сляб в
  больнице, всем распоряжаюсь я!".
   Это была прямая ложь. Денис не говорил таких слов.
   Неклясов помолчал, а потом спросил заговорщическим шепотом:
   - Вячеслав Аркадьич, а правда, что вы не хотели Конгарский завод себе
  брать, что вас Черяга уговорил?
   - При чем тут... - начал Извольский - и мгновенно понял, при чем.
   - А почему ты считаешь, что это - из-за Конгарского?
   Неклясов сконфузился.
   - Все так говорят...