до сих пор не сочла возможным заинтересоваться этим делом. То
  есть заинтересоваться-то она заинтересовалась, и высокий милицейский чин
  пообещал в камеру, что этим займутся лучшие следователи, - но только вот
  как-то в связи с покушением на Извольского Дениса еще никто не
  расспрашивал. Так что у Черяги, не понаслышке знакомого с родным
  ведомством, создалось твердое впечатление, что дело забрали в
  Ген-прокуратуру, чтобы никакие доморощенные расследователи на местах им
  заниматься не могли.
   Разговор шел об убийстве украинского обэповца Михаила Опанасенко, и был
  это, собственно, не разговор, а допрос. Собеседником Черяги был некто
  Андрей Обылов - человек, с которым Черяга в бытность свою работником
  Генпрокуратуры встречался мало, но слыхал достаточно. В частности, было
  хорошо известно, что Обылов придерживается весьма левых взглядов и
  является одним из постоянных информаторов главы думского комитета по
  безопасности господина Илюхина.
   - Значит, вы впервые встретились с Опанасенко вечером двадцать пятого
  ноября? - спрашивал Черягу Обылов, обнажая редкие желтые зубы.
   - Да.
   - Темой вашего разговора был лжеэкспорт Ахтарского металлургического
  комбината?
   - Комбинат не занимается лжеэкспортом, - покачал головой Черяга. -
  Насколько я понимаю, у Опанасенко были просто вопросы по поводу
  подлинности подписей на ряде бумаг, был уже вечер, мы предложили ему
  прийти на