шины выскочил водитель Сережа.
   - Куда едем, Денис Федорыч?
   - Никуда, - сказал Денис, - я пройдусь. В него как будто вкололи дозу
  новокаина и начали спарывать кожу. Черяга знал, что ему должно быть
  больно, но больно не было. Потом новокаин кончится, и боль придет. Тяжелые
  тучи, все эти дни грозившие дождем и снегом, как-то развиднелись, на небе
  показалось бледное, словно в бане распаренное солнце, подлетевший ко входу
  в корпус "жигуль" нечаянно обдал Черягу брызнувшим из-под колес веером
  грязной воды.
   Водитель растерянно смотрел, как шеф безопасности комбината идет по
  талым зимним лужам, - без машины, без охраны.
   - Денис Федорыч!
   Водитель, почуяв что-то плохое, бросился за ним. Черяга обернулся.
   - Не иди за мной, - сказал он с заиндевевшей улыбкой.
   Водитель заморгал глазами. Черяга приостановился. Он был почти уверен в
  том, что будет дальше. Сляб любил показательную порку. В кармане водителя
  зазвонил мобильный телефон, - собственно, это был телефон внутри машины,
  но его можно было снять и носить с собой.
   - Семенов слушает, - сказал Сережа. Потом на вопрос невидимого
  собеседника сказал "нет". Выслушал все, что ему было сказано, с выражением
  крайнего изумления на лице, заправил телефон в кармашек и глянул на Дениса
  круглыми глазами преданной собаки, которую посадили на цепь - а хозяин
  пошел дальше. Денис угадал и смысл звонка, и ход разговора. Звонил Брелер
  по требованию Извольского и под оком последнего.