ому и два дня там не был. Ну и что, что
  ушел? Правда, плащ надел... который никогда не надевал, потому что жена
  его пилила... Ну и что? Может, забылся и надел. Может, собирался пешком
  пройтись...
   Место, назначенное долголаптевскими для стрелки, было не очень
  приятное: большой пустырь неподалеку от железной дороги, с полой, до
  третьего этажа возведенной коробкой долгостроя и осыпавшимся котлованом,
  наполненным изжелта-серой водой. С той стороны дороги начинался
  подмосковный лес, слева от пустыря вздымалась одинокая пятнадцатиэтажная
  "свечка".
   Было около часа дня, когда к "свечке" подъехала белая видавшая виды
  "шестерка", и из нее вылезли двое: молодой паренек с крутыми плечами и
  безразличным взглядом и массивный кадр с бритой бошкой и в сером плаще. В
  руках паренек нес футляр от скрипки.
   Оба деятеля поднялись на пятнадцатый этаж. На нужной им двери, ведущей
  на чердак, красовался новенький стальной замок.
   - Во, бля, - растерянно сказал тот, что нес футляр со скрипкой, - от
  бомжей, наверно, повесили.
   Тот, что помассивней, вынул из кармана плаща небольшой ломик и, немного
  повозившись, сковырнул Дужку.
   - Ну ты даешь, Камаз! - восхитился спутник, - прям напополам разорвал.
   На чердаке было сухо и солнечно, из разбитого окна тянуло холодком,
  рядом стоял тяжелый шкаф-распределитель и колесо, на которое наматывался
  шкив старого лифта. Камаз подошел к окну: далеко внизу изгибался китовый
  ус