ками от отчаяния?
   - Возьми ребят, - сказал Извольский, не поднимая век, - и езжай домой к
  Неклясову. К десяти утра ордер будет здесь. Если будет возможность - найди
  Брелера. И еще - обеспечь охрану Ирине. Сейчас такая свалка начнется...
   - Зачем арестовывать Неклясова без ордера, если реестр все равно
  заблокирован?
   - Дурак! Ему не обязательно продавать банку акции комбината. Ему
  достаточно продать банку "Лагуну" и "Кронику". Мы не можем запретить
  продажу акций "Кроники".
   Черяга молчал.
   - Ты понял? Иди.
   - Извини, - сказал Денис, - никуда я не пойду.
   Извольский открыл глаза.
   - Что?
   - Я уволен. Ты забыл?
   - Перестань качать права. Нашел время выделываться...
   - Я не выделываюсь, - сказал Денис. - Мне нужно было доказать, что не я
  подставил тебя под пули. Я это доказал. С меня хватит. Мне надоело, когда
  с людьми обращаются, как с рабами. Когда их натравливают друг на друга.
  Когда через пять минут после отставки у тебя отбирают машину, а через час
  отключают телефон. На комбинате устроили дворцовый переворот - дворцовых
  переворотов не устраивают в демократических республиках. Я знаю, чем
  купили Неклясова. Не только деньгами. Он каждую секунду боялся, что ты его
  выгонишь. Потому что на комбинате можно облить любого - и ты его уволишь.
  Или прикажешь убрать, если он знает слишком много. Я сыт этим по горло. Я
  не Неклясов - я не боюсь, что меня выгонят.
   Денис повернулся и пошел к двери.
   - Стой!