ми.
   Денис кинулся к нему:
   - Ты в порядке?
   - Не уходи, - прошептал Сляб, - не уходи. Всех, кроме тебя, купят. Как
  Неклясова.
   Это было жутко - видеть плачущего Извольского. Все равно что видеть
  плачущий грузовик. Они вдвоем с милиционером кое-как подняли Сляба и
  перевалили его на кровать. Лечащий врач уже бегал кругами и кричал что-то
  чрезвычайно для Дениса нелестное. Извольский велел врачу убираться.
   - Не уходи, - повторил Сляб, - хочешь, отдам тебе Ирину?
   Он был неисправим. Что, Ирина пакет акций, чтоб ее сливать из оффшорки
  в оффшорку?
   - Хорошо, хорошо, я не уйду, - говорил Черяга, сидя на полу у подушки
  Сляба, - успокойся, пожалуйста, а? Тебе не надо волноваться...
   Он ненавидел себя. Он был верный пес, который не мог уйти от хозяина.
  Хозяин был парализован, и у него было много псов, но будут ли они все
  такими верными?
   Один из охранников, дежуривших при больнице, - не собровец и не
  сотрудник службы безопасности, а просто милиционер, стоявший у входа на
  этаж, - зашел в охраняемый отсек, будучи привлечен шумом, послушал минуты
  две и побежал куда-то вниз, доставая на ходу из куртки странную для
  милиционера деталь экипировки - мобильный телефон.
   Когда Черяга вышел в больничный коридор, часы как раз принялись бить
  пол-пятого утра. Денис окинул взглядом присутствующих: трое бандитов, двое
  ментов, два собровца. Итого - семь человек. Мало.
   Неклясова надо было ехать брать немедленно, потому