нимается комбинатом. Ты уж меня
  извини, Миша, но Денис драться умеет, а ты человек неворчливый.
   - Я во всех этих акционерных делах не рублю, - повторил Денис.
   - А с тебя и не спрашивают. Будешь повторять, что я сказал. Хватит.
  Напороли, блин, косяков, пока я в койке валяюсь... Иди, Денис. Мне на утку
  надо, не хватало еще при замах этим заниматься.
   Денис с Михаилом Федяковым вышли из палаты. Черяга заметил, что Ирина
  осталась.
   В коридоре было шумно и людно, все гости Извольского спешили поклясться
  в верности ахтарскому хану. Раскрасневшийся Сенчяков, с горящими глазами,
  проповедовал случившимся рядом:
   - Это не что иное, как атака прогнившего сионистского режима на лучший
  российский завод! Цель "Ивеко" - загубить конкурентов западных
  производителей! Губернатор Дубнов правильно сказал: мы не допустим, чтобы
  костлявая рука Москвы взяла за горло наших рабочих!
   В своем дешевом сюртучке Сенчяков необычайно напоминал пенсионера,
  второй месяц не получавшего причитающихся ему денег. Аудитория его
  состояла из пятерых ахтарских собровцев, с деланным безразличием пяливших
  на оратора чугунные морды, парочки московских ментов и зама губернатора. В
  углу с явным интересом директора слушал приблудившийся долголаптевский
  бычок, не покинувший больницу то ли от страха, то ли от усердия.
   - А что, верно, - сказал бычок. - Вломить им, сионистам, по полной
  программе.
   Зам губернатора Трепко подхватил Дениса и ловко