бы умирать за Извольского?
   Было около пяти часов вечера следующего дня, когда Денис Черяга вылез
  из заводского "мерса" на тротуар возле массивного здания "Ивеко". В Москве
  в этот день случился невиданный снегопад, весь центр был в пробках, как
  весенняя ива - в сережках, и плохо одетые пешеходы, поспешая к метро, с
  улыбкой превосходства озирали "новых русских", упирающихся бампером "ауди"
  в габариты "СААБа".
   Здание банка было расположено недалеко от Белого Дома и мэрии, по
  внешнюю сторону Садового кольца, в одной из громадных высоток из стекла и
  стали, украсивших Кутузовский проспект. Черяга задрал голову и долго
  смотрел на гигантскую семидесятиметровую башню, чья верхушка, казалось,
  терялась в низких облаках и обрушившемся на Москву водопаде снежинок.
   Вывески на банке не было. "Ивеко" работал только с корпоративными
  клиентами, и ему не было нужды привлекать к себе медоносного маленького
  вкладчика яркими слоганами и экзотической, как орхидея, рекламой. Только
  на стальной колонне у входа темнела небольшая табличка, размером с ящик
  из-под коньяка: "ИВЕКО. Коммерческий и инвестиционный банк". Иная
  фирма-однодневка вешает себе табличку покруче.
   Черяга перебросился несколькими словами с группой людей, прыгавших в
  его ожидании на ступенях банка, и вошел внутрь.
   Процедура доступа в банк "Ивеко" заслуживала отдельного описания.
   Черяга сначала обратился в бюро пропусков, где ему была выписан пропуск
  на