ли ключи от машины, квартиры и хорошего офиса. По жизни,
  Диме Неклясову надо было весь век ходить пуделем за Извольским, но ведь
  так легко заболеть звездной болезнью, если тебя в двадцать пять сделали
  вторым и при том у тебя нет надежды даже к семидесяти стать первым.
   Впрочем, возможно, все это были гнусные домыслы, которым не было
  никакой основы, но которые Черяга в себе не подавлял. Он пес, его
  поставили лаять, вон он и будет принюхиваться.
   Черяга щедро заставил свой поднос салатами, селедкой под "шубой",
  ухватил полную тарелку душистых щей и к ним свинину на ребрышках, и
  подошел к обедающим. Дима Неклясов возбужденно рассказывал о том, как на
  него сегодня наехали:
   - Вы представляете, я вылезаю из тачки, и тут возникает такая морда,
  что твой авианосец. Пальцы веером, цепь золотая...
   Слова отскакивали от белых зуб Неклясова, как пингпонговые шарики от
  стола. Черяга поставил свой поднос на столик:
   - Разрешите?
   Неклясов мгновенно умолк, потом обернулся, расплываясь в улыбке в
  двадцать четыре карата.
   - О! - сказал Неклясов, - как славный город Ахтарск? Его еще не сдуло в
  Казахстан?
   Собеседники засмеялись. Ребята из московского, "финансового", офиса
  взяли в привычку подтрунивать над ахтарскими. Для них далекий сибирский
  город, где дымились трубы, работали домны, и шипел льющийся в чугуноковши
  металл, - был каким-то глупым пережитком социализма, навсегда заклейменной
  "комсомольской