Тот,
  другой, у щеки, остался и смотрел на Вовку безразлично и строго.
   - Это Коваль, - сказал Калягин. - Это не я. Юрка, это...
   Но Брелер уже его не слышал.
   Калягин ошибался. Юра Брелер погиб не из-за длинных рук Коваля и не
  из-за связей "Ивеко". Он пал жертвой обыкновенной человеческой подлости,
  приправленной изрядной долей маразма.
   Он прожил в СИЗО почти семь дней. На восьмой день, тот самый, на
  который был назначен арбитражный суд, в Сунжу из отпуска явился начальник
  следственного изолятора полковник Коробцев. Полковник с детства не
  отличался остротой ума, каковой недостаток восполнялся бульдожьей хваткой
  и редким рвением угождать начальству.
   Услышав, что Юрий Брелер находится наконец под его опекой, полковник
  выразил удовлетворение и даже изволил потереть руки. Брелера ненавидела и
  администрация области, и УВД, и полковник Коробцев всегда был рад услужить
  и тем, и другим.
   - Доставить его ко мне, - распорядился полковник.
   Заключенного привели через десять минут, и Коробцев с неудовольствием
  отметил довольно сытый вид Брелера и добротный спортивный костюм.
   - Это кто тебе передачи носит? - справился полковник. Брелер не
  ответил, только глядел на него спокойными глазами, а сопровождающий
  вертухай чирикнул сбоку:
   - Калягин.
   - Не тебя спрашивают, - оборвал его Коробцев. Брелер стоял, расставив
  ноги и расслабившись, насколько это позволяли чересчур затянутые
  наручники. Коробцев