обошел вокруг заключенного несколько раз, уловил
  чутким носом запах дорогих заграничных сигарет.
   - Что, попался жид в дерьмо? - спросил Коробцев. - Всем нагадил?
  Дубнову нагадил, Юрченко нагадил, даже Сляба умудрился по-скорпионьи
  цапнуть? Ух, была б моя воля, я бы вас всех, сионистов, в баржу да в море,
  а в барже-то дырку...
   - А ты в парламент предложение пошли, - любезно сказал Брелер.
   - А?
   - Пошли в парламент предложение. Мол так и так, в связи с
  несовершенством законодательства прошу внести в уголовный кодекс
  Российской Федерации статью, ну скажем - 289-ю, прим - принадлежность к
  еврейской расе наказывается водворением еврея на баржу и буксировкой оной
  в открытое море...
   Брелер не договорил. Полковник, осклабясь, съездил его кулаком по
  морде. Полковнику было за пятьдесят, он исхудал от постоянной пьянки и
  координация движений у него была не лучшая; Брелер, даже со скованными
  руками, легко ушел от удара.
   От одного полковника Брелер бы не пострадал, но Коробцев позвал на
  помощь двух вертухаев. Некоторое время они били упавшего заключенного, а
  потом Коробцев утомился и скомандовал:
   - В камеру его.
   Когда Брелера впихнули внутрь, у него были в кровь разбиты губы, и он
  болезненно прижимал руку к почкам.
   - Сто слуцилось? - бросился к нему вьетнамец.
   - Ничего.
   Юра тяжко сел на шконку. Ущерб, нанесенный ему, действительно был
  минимальный. Оба вертухая не