кричать, чтобы его
  перевели в одиночку, - но какой смысл? Брелер был твердо уверен, что
  Черяга и Калягин просто сдали его. Они добыли из него все показания, какие
  надо, и разменялись им с администрацией. А губернатору Дубнову жутко
  хочется услышать на каком-нибудь благотворительном приеме от
  наклонившегося к нему генерала:
   "А Юрка-то Брелер, помните? Под шконку загнали... Машенькой сделали..."
  Брелеру просто не пришло в голову, что происходящее с ним - следствие
  глупости отдельно взятого полковника, вернувшегося из отпуска на два дня
  раньше срока.
   Юрий молча стоял у порога с узелком вещей, не шевелясь и не здороваясь
  по блатным обычаям. Сначала на него не обратили внимания; потом с одной из
  нижних шконок у окна спрыгнул жилистый, как обезьяна, парень.
   - Что, парень, первоход? - спросил он. - Как звать-то?
   - Юрий Брелер.
   - Чем на воле занимался?
   - Поди у смотрящего спроси, - ответил Брелер, - он расскажет.
   Парень растерянно сморгнул, а Брелер прошел мимо него, как мимо столба,
  и лег на одну из нижних шконок. Откуда-то выметнулся полный, похожий на
  кирпич в штанах мужик:
   - Эй! Ты куда мою шконку занял?
   Жилистый пристяжной, пытавший у Брелера его имя, неожиданно остановил
  парня:
   - Погоди, Репей. Не видишь - избит человек. Еще выяснить надо, что за
  человек...
   Брелер отлеживался до вечера. К нему несколько раз подходили, кто-то
  свешивался с верхних нар, дышал в лицо табаком, - однако