правда, - сказал Брелер. - Миллионов на восемьсот. По нынешним
  ценам.
   Смотрящий заулыбался, повернулся к свите.
   - Вот, - сказал он, - ребятки, учитесь, как дела делать. А тут триста
  штук тебе шьют, и пятнадцать лет светит...
   И тут же глаза его опять вонзились в Брелера.
   - А что, - сказал он, - давно ты Ирокеза в последний раз видел?
   - Давно, - ответил Брелер, - а вот венок он мне посылал. Похоронный.
  Месяца два назад.
   Барсук осклабился, показывая желтые, изъеденные тюрьмой зубы.
   - А на веночке этом ленточки от Моцарта не было?
   - Моцарт с Ирокезом не ладят с тех пор, как Ирокез себе автосервис
  северный взял, - с усмешкой ответил Брелер.
   - Образованный ты человек, Юра, - вздохнул смотрящий, - один только
  недостаток, что мент.
   Брелер промолчал.
   - Что же тебя твой кореш Каляга сюда засадил? Или это промеж ментов
  такая дружба?
   Брелер молчал по-прежнему.
   - Ну, что столбом стоишь? Язык проглотил? Не любят тебя менты,
  Брелер...
   Усмехнулся, неожиданно кивнул на порезанную колбасу, лежащую на газете.
   - Ладно, садись, потрапезничай с нами. Авось завтра малявка придет, что
  с тобой делать да как...
   Брелер скосил глаза на колбасу. Прием был довольно старый. Колбаса
  лежала себе на газетке, никто из свиты к ней не притрагивался, очень
  возможно, что положил ее туда по приказу опущенный. Коснешься такой вещи -
  и все, сам зачушкаришься...
   - Спасибо, я сытый, - сказал Брелер. Барсук