Промышленная полиция, не моргнув глазом, списала
  происшествие как очередной "висяк".
   А еще через два дня, когда на комбинат пожаловала налоговая проверка,
  Черяга очень радушно распорядился выделить мытарям кабинет и предоставить
  им всю документацию, а потом доверительно сказал, склоняясь к самому уху
  замначальника налоговой инспекции:
   - Только, знаете ли, жадность до добра никого не доводит, как Курта...
   Извольский, в Москве, выслушал и про Курта и про налоговиков и остался
  недоволен.
   - Ты меня в уголовника превращаешь, - пробормотал директор. - Это
  плохо. Если человек показывает силу, значит, есть повод в ней сомневаться.
   Но так или иначе, налоговая проверка почла за благо ничего на комбинате
  не найти.
   Удивительным образом обнаружились у комбината и союзники, и самым
  неожиданным и полезным из них оказался Сенчяков - тот самый директор
  вертолетного завода, который добровольно стал вассалом Извольского.
  Услышав, что АМК, а стало быть, и его вертолетный завод отходят к
  московскому банку, Сенчяков встал на дыбки, а разгневанный железобетонный
  коммунист - это та еще сила, доложу я вам.
   Сенчяков принялся собирать митинги, на которых клеймил сионистский
  московский режим, вывозил рабочих в автобусах в областной центр, и в конце
  концов принялся за организацию похода ахтарских металлургов в Сунжу. Поход
  должен был продолжаться две недели и завершиться миллионным митингом
  протеста на площади перед