д областной администрацией.
   Область была бедная, угольная, электорат в ней был преимущественно
  протестный, и усилия Сенчякова быстро разожгли из искры пожар четвертой
  категории сложности. В скором времени о том, что прихвостни Международного
  валютного фонда по заданию западных конкурентов намерены разорить самое
  крупное в области предприятие, знали в каждом рабочем поселке и в каждой
  шахте. У Черяги волосы дыбом вставали, когда он читал статьи, напечатанные
  в диких марксистских листках, в изобилии рассовываемых по почтовым ящикам.
  Там не хватало только обвинений в том, что в банке "Ивеко" служат по
  пятницам "черную мессу", а на работу туда нельзя поступить иначе, как
  растоптав ногами крест и поцеловав председателя правления банка в срамное
  место. Черяга на месте "Ивеко" немедленно подал бы в суд на автора статьи,
  редактора и корректора, но банк не снисходил до таких мелочей. И напрасно.
  Листки пользовались бешеной популярностью, а содержание их совершенно
  бесплатно пересказывалось пенсионерами в очередях, собесах и за бутылкой
  водки.
   Сам Извольский, который всегда считался типичным "новым русским" и на
  коммуниста глядел примерно как на дохлую крысу, невзначай обнаруженную в
  ящике стола, никогда бы не смог организовать такой эффективной кампании в
  защиту завода. Максимум, что бы он мог - это напечатать в крупных газетах
  несколько статей с туманными обвинениями в адрес "Ивеко", - обвинениями,
  которые были бы совершенно