непонятны широкой публике и за которые бы
  "Ивеко" как раз потащил бы журналиста в суд.
   Все это делалось, как всегда у Сенчякова, грубо, открыто - например,
  строчка на печатание марксистских листков была на голубом глазу заложена
  им в бюджет вертолетного завода! - но грубая эффективность народного гнева
  служила ему надежной защитой. Налоговую проверку, которая несомненно
  обнаружила бы "марксистскую" строчку, разъяренные рабочие просто не
  пустили в заводоуправление.
   Вячеславу Извольскому было плохо в Москве.
   Вот уже несколько лет он не отделял себя от комбината - огромного,
  дышащего жаром и копотью чудовища, раскинувшегося на доброй сотне гектаров
  посреди сибирской равнины, - с бесконечными лентами прокатных станов, с
  бенгальскими огнями углерода, сгорающего над льющимся в ковши чугуном, с
  тяжелыми толкачами, снующими, подобно медлительному гигантскому челноку,
  вдоль узких бойниц коксовых батарей.
   Ему было бы легче болеть в Ахтарске - но о перелете нечего было и
  думать, и генеральному директору оставалось тосковать - в то самое время,
  когда комбинат трясло и лихорадило.
   Финансовые неурядицы не проходят бесследно для собственно производства:
  интриги банка влекли за собой беспокойство партнеров, беспокойство
  партнеров заставляло их диктовать комбинату невыгодные финансовые условия,
  невыгодные условия кончались переменой марок углей и поставщиков руды, и
  от этого возникали десятки технологических