сти ходила на ушах, медсестру проверили, опасаясь
  изощренного коварства банка, но так ничего достоверного найти не смогли, и
  удовольствовались тем, что выгнали ее с работы.
   Денис вернулся из Швейцарии 31 декабря и сразу поехал в больницу.
  Извольского вновь перевели в реанимацию, он лежал весь красный и
  неподвижный, накачанный какими-то дурными антибиотиками, и, казалось,
  почти не слышал ничего, в чем ему отчитывался Денис. Только в конце
  разговора веки его слегка дрогнули и поползли вбок, как люки, закрывающие
  шахты баллистических ракет, мутно-голубые глаза глянули на зама.
   - Спасибо, - прошептал Извольский. Денис впервые слышал от Извольского
  это слово. В устах директора оно звучало так же неконгруэнтно, как
  матерная ругань в устах пятилетней девочки, и Дениса внезапно пробрала
  странная дрожь.
   - Швейцарские адвокаты вот еще что предлагают, - сказал Денис, - на
  рынке есть обязательства "Ивеко", просроченные, мы могли бы их купить по
  пятьдесят процентов от номинала, и давить на банк оттуда. Славка! Ведь мы
  же банк обанкротить можем!
   - Забудь, - сказал Извольский, - тебя эти адвокаты кинуть хотят. Мы ни
  копейки от "Ивеко" не получим, только деньги профукаем... Делай, как я
  сказал, никакой самодеятельности. Где Ира?
   - В гостинице.
   - Что "Ивановна"?
   Денис пожал плечами. Что с домной, он в Швейцарии как-то не
  интересовался. Правда, уже на подлете к нему позвонил главный