инженер
  Скоросько и сказал, что причина нашлась: из-за изменений режима на стенки
  "Ивановны" стал налипать цинк. Но вот как сделать, чтобы цинк отлип - было
  неясно.
   - Скоросько предлагает ее остановить, - сказал Денис.
   Извольский долго молчал.
   - Денис, - тихо сказал он, - по-моему, я умираю.
   - Славка!
   - Не перебивай начальника. Если я умру - ты все сделаешь как я сказал,
  слышишь? Никаких идиотских швейцарских советов. Никаких долгов "Ивеко".
  Все зарегистрируешь на свое имя. Комбинат достанется тебе.
   Денис почувствовал, как у него леденеют пальцы.
   - Славка, не пори чепухи. Ты просто простужен. От насморка не умирают.
   - Цыц. Жалко, что я детей не успел завести. Султану нельзя без детей.
  Ничего. У вас с Ириной будут... Ты ведь не бросишь Ирину?.. И не убивай
  никого за меня. Это слишком опасно. Комбинат важнее.
   Глаза Извольского опять тихо закрылись. Он бормотал что-то еще, но
  Денис, склонясь над больным, уже не мог расслышать слов. Возможно, это был
  просто бред.
   Денис обещал матери, что Новый год он встретит в Ахтарске, но было
  совершенно очевидно, что если ночью он вернется в Сибирь, то и праздновать
  Новый год он будет там же, где все остальное руководство. А именно - у
  домны номер пять. Поэтому Денис поехал не в аэропорт, а в гостиницу.
   Была уже половине двенадцатого, до Нового года оставалось полчаса, и
  московская дорога была пустынной и грязной. Даже гаишники смылись с нее,
  намереваясь выйти на