ну, окно
  было плотно занавешено бархатными портьерами. Одна из тяжелых настольных
  ламп с бронзовыми ножками и шелковыми абажурами была включена. На кровати,
  свернувшись клубочком, лежала Ирина.
   Денис, в одних носках, неслышно пересек комнату и присел в кресло у
  кровати. Одеяло на кровати было теплое, но тонкое, из хорошего козьего
  пуха, и очертания женского тела угадывались под ним, как под простыней.
  Из-под края одеяла высунулась ножка, с узенькой ступней и коротко
  подстриженными, ненакрашенными ноготками. Волосы Ирины разметались по
  подушке, на гладком, чуть розоватом лбу были видны капельки пота.
   Голова Дениса сильно кружилась, тело было вялым и мягким, как истлевший
  кленовый лист, - наверное, от усталости и перелетов. Даже если бы он
  подхватил от Извольского грипп, не мог же он заболеть через час. Он сам не
  знал, что с ним сделали слова Славки. Конечно, сейчас он казался главным
  на заводе. Лишь немногие люди знали, насколько на самом деле плотно
  контролирует Сляб каждый его шаг, и насколько даже те поступки Дениса,
  которые кажутся естественными и очевидными в его положении, на самом деле
  выверены Извольским и являются лишь эпизодами стратегической многоходовки.
   Но он знал, что Извольский прав. Умри Сляб - и именно Денис становился
  в центре защитной комбинации завода. Умри Сляб - и именно Денис мог стать
  и владельцем, и управляющим одного из крупнейших экспортеров России. Умри
  Сляб - и Ира Денисова,