откнуть. А когда он трезвый, никто девочку с
  синяком не закажет.
   Денис ничего не ответил. Он уже почти жалел, что вызвал девочку. С того
  времени, как уехала Ирина, прошло полтора часа, возбуждение спало, и он
  чувствовал одну безумную усталость. Вдобавок было неприятно думать, что
  девочкой недавно пользовался Шурка Лось и еще, наверное, несколько человек
  из его бригады. Тома повернула головку так, чтобы синяка не было видно,
  потом протянула руку к тарталеткам на кружевной фарфоровой тарелочке.
   - Можно?
   - Ты что, так есть хочешь?
   - Я не ужинала, двенадцати ждала. Так можно?
   - После поешь, - сказал Денис, - раздевайся.
   Утром Дениса разбудил ликующий звонок из Ахтарска.
   - Мы ее продули! - кричал захлебывающийся от счастья Скоросько, - цинк
  - ноль! Весь в шлак ушел!
   Скоросько сыпал техническими подробностями, Денис перестал его понимать
  с третьей фразы, но главное уловил: Скоросько и доменщики самолично
  изменили схему продувки "Ивановны" и, не останавливая производства, просто
  сдули весь цинк со стенок к чертовой матери. Это был их рождественский
  подарок директору.
   - Славка как услышал, так чуть в постели не запрыгал! - орал Скоросько.
   Захлопнув телефон, Денис перевернулся на бок, помотал головой и открыл
  глаза. В углу спальни корчил рожи немой телевизор, который они ночью
  забыли выключить. Столик с шампанским и закусками основательно опустел.
  Тамара Векшина не спала, а лежала, свернувшись в клубок,