й
  женский голос произнес:
   - Денис, я просто зашла сказать, что со Славой лучше, и спасибо за
  подарок...
   Голос замер. Денис открыл глаза и увидел, что в дверях спальни стоит
  прямо-таки пунцовая Ирина, и смотрит круглыми, как блюдца, глазами, на
  голого Черягу и на девочку, копошащуюся у его бедер. Это продолжалось,
  наверное, мгновение, потом Ирина опомнилась и вылетела вон из номера.
   Испуганная Тома подняла голову. Теперь, в свете дня, синяк казался
  все-таки невероятно большим.
   - Убирайся, - сказал Денис.
   - Что случилось? Кто эта...
   - Убирайся. Бумажник в гостиной на столе, деньги в бумажнике. Убирайся.
   Декабрь и январь стали самыми безумными месяцами, которые помнил
  Черяга. Практически на него были возложены все обязанности Извольского.
  Плюс - собственные обязанности Дениса. Плюс - оборона осажденного
  комбината. Плюс - переговоры с губернатором, судом, банком, митинги
  протеста, интервью с журналистами и прочая, и прочая, и прочая. К тому же
  Денис не был самостоятельной фигурой. За всю стратегию отвечал Извольский.
  За все финансовые операции комбината тоже отвечал Извольский. Извольский
  был прикован к постели в Москве и думал, думал, думал. По телефону они
  никаких стратегических проблем не обсуждали - подслушают. Только при
  личных встречах. Денис метался между Ахтарском и Москвой, отсыпаясь
  исключительно в самолете. Сначала он летал на "Яке", принадлежавшем
  комбинату,