ыстрел снес ему пол-лица. У него
  в кармане нашли пять грамм маковой соломки.
   В следующие две недели было убито еще пять пушеров. Все они пытались
  бежать и всех их угораздило поскользнуться в момент выстрела. А потом в
  городе сгорела любимая молодежная дискотека, вместе со всем оборудованием
  и с хозяином. Два областных авторитета, Моцарт и Ирокез, забили стрелку
  Калягину и Черяге. Подробности разговора на стрелке так и остались между
  этими четырьмя. Было известно, что разговор сначала велся на повышенных
  тонах, но закончился тем, что Моцарт и Ирокез оценили такт ахтарской
  ментовки, которая не порывалась бить себя в грудь и выкорчевывать
  наркоторговлю на всей территории России или хотя бы во всей Сунженской
  области. Было негласно решено, что Ахтарск - это поляна комбината,
  который, таким образом, вписывался в структуру существующих понятий и
  окрестными ворами воспринимался как еще одно, равновеликое им
  формирование. Сунженские воры не лезли в Ахтарск со своими наркотиками,
  ахтарские авторитеты, хотя бы они и назывались "полковником Калягиным" и
  "замдиректора Черягой" - не лезли в Сунжу.
   И тем не менее не только в бандитских, но и в самых цивилизованных
  кругах об этой акции ахтарских изюбрей говорили без всякого восторга.
   Как несложно было догадаться, особой любви между "промышленной" и
  обычной милицией не было, но, что гораздо важнее, - не было любви между
  Черягой и Калягиным.