взвизгивали на поворотах.
   Боря Перчик на чердаке пятнадцатиэтажки растерянно переводил ствол с
  вертушки на Черягу и обратно. Ему было велено стрелять, если все стреляют,
  и не стрелять, если стрельбы нет. Ему не было дано никаких ценных указаний
  насчет появления в районе стрелки боевого вертолета новейшей модификации.
  Поразмыслив, он решил, что ситуевину следует отнести ко второму
  обговоренному случаю: случаю отсутствия стрельбы.
   Вздохнул и принялся паковать винтовочку - штучка была ценная, в другом
  месте непременно пригодится.
   Самое удивительное было то, что Боря, недавно вернувшийся из Чечни, не
  мог опознать типа вертушки.
   Юра Брелер и сам толком не знал, что задумал Черяга и куда так
  неожиданно он сорвался за полтора часа до стрелки. Сейчас он стоял и
  попеременно глядел то на "БМВ", улепетывающий к переезду, то на
  ощетинившуюся стволами летающую морду.
   - Ну ты даешь! - восхитился Брелер, - чья вертушка?
   - Конгарская, - ответил Черяга.
   Брелер хлопнул себя по голове. Блин! Сам должен был догадаться!
   - Погоди! Они же не из Сибири прилетели? Какая у этой штуки дальность
  полета?
   - У Ми-28 - четыреста километров, - ответил Черяга, - а у этого
  шестьсот плюс двести километров подвесных баков. Они на полигоне были под
  Рязанью.
   - А что они военным объяснили?
   - Они в Тушино летят. За железякой. У них мероприятие срывается, через
  неделю выставка в Абу-Даби, а железяки все нет...