ено, на
  этот раз оттого, что кто-то позвонил и сообщил, что в здании суда заложена
  бомба) Федякин полетел в Москву, к Извольскому.
   Директор принял его после полуторачасового ожидания. О чем они
  говорили, было неизвестно, но беседа продолжалась всего двадцать минут и
  Федякин вышел из палаты с таким лицом, будто вот-вот собирался заплакать.
   Из больницы Федякин поехал по каким-то московским делам, заехал в
  Центробанк, а потом зашел в Петровский пассаж, расположенный в двух шагах
  от величавого здания за чугунной оградой. Если бы кто-то следил за замом
  генерального, он бы заметил, что тот провел в Центробанке (где ему надо
  было получить для комбината разрешение на операцию по капитальным счетам)
  вдвое меньше времени, чем в торговых рядах, и такое соотношение было для
  Федякина довольно необычным. Раньше в этой долбаной Москве ни на какие
  магазины времени у зама не оставалось, а теперь, вот поди ж ты...
   Побродив по центру, Федякин купил билеты в Большой театр, а перед
  спектаклем забрел поужинать в "Савой". Он ковырялся в тарелке довольно
  уныло и глядел в скатерть рассеянными глазами, и потому даже не заметил,
  как на стул напротив него опустился красивый сорокалетний человек с
  приятной улыбкой и блещущими искренностью очами.
   - Ба! Михаил Иванович! Какая встреча!
   Федякин поднял глаза и узрел пред собой малознакомого человека,
  которого, впрочем...
   - Серов. Геннадий Серов, вице-президент "Иве-ко",