гин...
   Лучков хлопнул бывшего пилота по плечу.
   - Так что не огорчайся! В следующий раз встретитесь - из рук будет
  есть...
  
  
  
  ГЛАВА ТРЕТЬЯ. КАГЕБЕШНИК И ВОР
  
   Иннокентий Михайлович Лучков навсегда запомнил тот жаркий июльский
  день, когда председатель правления банка "Ивеко" Александр Арбатов вызвал
  его в кабинет. Кабинет у Арбатова был роскошный: из огромного
  сорокаметрового помещения, увешанного коврами и заставленного мебелью
  розового дерева, шел небольшой коридорчик. Справа в коридорчике находился
  вход в комнату отдыха, слева шли туалет и душевая, а кончался коридорчик
  тридцатиметровой залой, где всегда стоял стол, крытый белоснежной
  скатертью, со свернутыми в конус салфетками, покоящимися на тарелках
  дрезденского фарфора. В этой столовой время от времени устраивались
  камерные обеды.
   Арбатов позвал Иннокентия Михайловича именно в комнату отдыха,
  откинулся на спинку кожаного кресла, скрестил перед собой полные пальцы и,
  неприятно улыбаясь, сказал:
   - Извольский все-таки умудрился вывернуться из крысоловки. Жаль -
  Аузиньш так просился на должность генерального. Что там произошло?
   Вопрос застал Иннокентия Михайловича врасплох.
   Он знал, что всю прошедшую неделю шахтеры из соседнего с Ахтарском
  городка блокировали железную дорогу, и комбинат стоял на грани краха: еще
  несколько дней, и у него вульгарно закончился бы кокс, стали бы коксовые
  батареи, а после этого