ло просто глупо.
   Еще можно было пригрозить обанкротить комбинат, как задолжавший
  федеральному правительству, а в качестве отступного потребовать часть
  акций. Однако после прошлогодней ВЧК комбинат федеральные налоги платил
  аккуратно, благо девяносто процентов этих самых федеральных налогов
  составляли подоходный налог с зарплат, налог на прибыль да НДС. Прибыли у
  завода по документам вовсе не было, официальные зарплаты составляли ноль
  целых хрен десятых и выплачивались через страховые схемы, а НДС
  возвращался при экспорте. Тут же выяснилось, что часть металла,
  обозначенного как экспорт для Китая и Румынии, на деле идет в Казахстан и
  Украину. При большом желании из этого можно было раздуть скандал. Но сам
  по себе скандал бы ничего не дал.
   Разумеется, за всеми шишками на комбинате была установлена слежка, и в
  первую очередь это касалось московского офиса. В самом Ахтарске заметить
  слежку было слишком легко, и дело ограничилось выборочным контролем за
  заместителями директора. Иннокентий Михайлович быстро отметил один
  положительный момент в работе комбината - крайнюю нелюбовь замов друг к
  другу. Но вместе с тем пришлось констатировать, что система всеобщей
  подозрительности дает свои плоды: с вероятностью большей, чем пятьдесят
  процентов, следовало ожидать, что, ежели подъехать к кому-то из замов
  Извольского на предмет предательства, он тут же сольет информацию шефу,
  Извольский