на комбинат резко ослабло,
  единственным боеспособным оружием в руках "Ивеко" оставались налоговики.
  Но оружие это было прожорливое и наглое, просило дополнительные суммы за
  содействие, и поэтому следовало приберечь его на черный день, а не
  расходовать дорогостоящие боеприпасы для пристрелки.
   Конфликт между комбинатом и банком постепенно смещался с федерального
  на областной уровень: там и степень произвола была выше, и потенциальные
  выгоды для властных структур были неизмеримо больше.
  
  
  
  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ, О НЕУДОБСТВАХ, ПРОИСТЕКАЮЩИХ
  ПРИ УПЛАТЕ НАЛОГОВ НАРУЧНИКАМИ
  
   19 января начальник промполиции города Ахтарска Володя Калягин
  поругался со своим замом. Замом этим был никто иной, как Виктор Свенягин,
  в просторечии более известный как Витя Камаз.
   Хотя Черяга и обещал долголаптевскому бригадиру "место Брелера", то
  есть место шефа московского офиса, это обещание, данное сгоряча, сдержать
  было явно невозможно. В Москве у Камаза было слишком много специфических
  друзей и еще больше врагов, да и милиция в центре питает к таким
  метаморфозам изрядное предубеждение. Несмотря на сравнительно чистую
  биографию бригадира - под следствием он был только один раз, да и то
  оправдан за недостатком улик, - и морда Камаза, и его манеры не оставляли
  сомнений в избранном им роде деятельности. Кроме того, в Москве голова
  мятежного бригадира, пошедшего против самого Коваля, стоила ровно десять
  тысяч долларов,