Спустя две недели, когда Вовка Калягин вышел поутру из дома к джипу,
  его водитель, осматривая автомобиль, обнаружил привязанную к педали газа
  растяжку к Ф-1. Быстрое и эффективное расследование показало, что к
  автомобилю поздно вечером подходил один из новых "сотрудников", принятых
  на службу вместе с Камазом, некто Перчик, он же Боря Перцов. Перчика
  пригласили на интенсивное собеседование, и он раскололся, как грецкий орех
  под металлогибочным прессом. Правда, Перчик категорически утверждал, что
  нестандартное употребление самой мощной из российских гранат является его
  личной инициативой и что его шеф Камаз ничего подобного не заказывал.
  Причем как Перчик, так и сам Камаз успешно прошли проверку на детекторе
  лжи. После этого Камаз написал заявление "по собственному желанию", а
  Перчик пропал в неизвестном направлении. По этому поводу поговаривали, что
  в котлах заводской ТЭЦ, приспособленных под высокозольный экибастузский
  уголь, можно, не нарушая технологии, сжечь что угодно. И вообще арест
  Перчика возбудил бы слишком много нездорового любопытства по поводу
  кадрового состава ахтарской промполиции.
   По просьбе Черяги Камаз забрал свое заявление обратно, а еще спустя два
  дня после этой истории Калягин позвонил по сотовому Лосю.
   Они встретились в Москве на следующей неделе, и Вовка Калягин без
  обиняков сказал, что хочет поговорить с Ковалем.
   - Зачем с Ковалем? Камаз - это моя тема, - возразил Лось.